Baltic DAR

29 июня

29.06.18. Случилось важное. Солнечный свет заглушал собой всё. Мои мысли о поиске работы, рассеянную по тротуарам толпу, шквал голосов в кофейне. Мне было очень тяжело сосредоточиться над текстом, и я в который раз за день достала лихорадочно скрученные наушники.  Интуитивная подборка музыки, и мой выбор вместо традиционных шумов прибоя, ночной тишины и городских ливней пал на сложную медитативную музыку.  И уже через несколько минут меня отключило.  Я не помню, как собрала все свои вещи в клетчатый растянутый рюкзак, как вышла из стен, раскаченных дрожащими кофейными голосами. Минут десять я шла в полной темноте, несмотря на закрученный в панорамных лофтовых окнах светящийся солнечный поток. Я шла по темному коридору своего подсознания, в полнейшем отключении от реальности, и только спустя время в глубине этого коридора я увидела ребёнка. Я увидела себя.

Помню эти хвостики девятилетней девочки. Помню это красное платье с рукавами-фонариками и цветочным кружевом на подоле. Не узнать я себя не могла. Но от того было больнее, потому что девочка плакала.  У меня слезы посторонних людей в большинстве случаев вызывали растерянность. Или даже злость и раздражение. Но тут была боль, пронизывающая и связывающая всё прошлое одним тягостным морским узлом.  Я начала тоже плакать.  Бессилие и спешащее рядом с ним отчаяние сорвали  пустым криком пласт эмоций, о которых я предпочитала молчать.  О них я вспоминала только тогда, когда неровная капризная погодой осень впечатывалась в зыбкие учения философов, затягивающие в опасные глубины. Я плакала. Я освежала своими слезами ту пустыню, которая когда-то в прошлом возникла в сердце девочки.  Я не могла не плакать, так как видела перед собой ребёнка с мечтами, куда более смелыми, чем у меня. Потерявшимися в пустыне, но где-то в дали отражающимися хрупкими крупинками звёзд в небе. Я должна была о них помнить, помнить о счастье девочки. И о том, что я ее бросила. Я не брала ее с собой во взрослую жизнь, а оставила там, в осушающем детские улыбки месте.

Это было очень тяжело. Я брала девочку на руки, успокаивала её, потом опускала на землю, отворачивалась и сама начинала плакать. Сказать, что это были душераздирающие эмоции – это не сказать ничего. В какой-то момент девочка прекратила плакать. Она с интересом смотрела на меня, на мои реакции, на мою взрослую истерику. Её глаза были полны удивления и настойчивого намерения….мне помочь. Да, точно, мы встретились, чтобы помочь друг другу. Я не сразу это осознала, так как удушающие меня чувства расползлись по углам сознания, не давая ни на минуту стать собой.  Но позже я поняла. Мне нужно было забрать девочку, себя, маленькую тоскующую по мне самой – забрать  с собой во взрослую жизнь. Мне надо было быть всегда рядом, не отпуская ни на минуту ее тоненькую белую ручку. Нужно было увести её в тот самый мир, который не всегда меня радовал, но был полон загадок и сюрпризов. Мне нужно было показать ей, ради чего она тут оказалась. Не зря ли она осталась в глубине моего инфантилизма, тягостных незрелых суждений, и бесконечной боязни брать на себя ответственность за свою жизнь? Может, там было спокойнее, безопаснее? Может, зря я когда-то давала надежду сама себе на переливающееся  гранями красоты и счастья будущее? Что было правильнее? Не зная верного ответа, я уже знала, что нужно сделать. Я взяла девочку за руку и пошла. Пошла показывать ей мир, от которого сама регулярно убегала.

По дороге мы проходили мимо моих родителей, смеющихся, светлых.  Они махали девочке на прощание. Уводя её все дальше от них, слезы, пронизывающие мое измененное состояние насквозь, не дали мне сказать ни слова. Я молчала. Я знала, что так надо. Пора мне перестать искать проблемы моих страхов в отношениях с родителями. Они любили меня, и показывали это так, как умели. Освобождение от них было болезненным, но излечимым. Все обиды и недомолвки регулярно портили мне жизнь, как и той девочке с сумрачным будущим. Но если она не могла противостоять им, то почему не противостояла я – взрослый самодостаточный человек, у которого за плечами было такое количество решенных задач и преодоленных препятствий? Настала пора забрать девочку и защитить её от тех, кто больше всего её любил. Защитить от навязанных идеалов, от вины за своё не соответствующее чьим-то ожиданиям поведение, от молчаливого кусающего осуждения. Настала пора признаться в любви всем тем, кто столько мне дал, но забрать девочку с собой во взрослую жизнь. Так как я спасала её, а она – меня.

Я не сразу это поняла. Лишь изредка, в минуты, о которых любимая Холи Голайтли говорила «на душе скребут крысы»  — я чувствовала, как эта хрупкая девочка обнимает меня, нежно и трепетно – так, как делают только дети. И она мне говорила: «я верю в тебя». И тогда я начала осознавать, что девочка из моего детства – это тот самый человек, которого мне так не хватает во взрослой жизни. Что именно она покажет мне, какой дорогой нужно идти. Напомнит о моих истинных желаниях и стремлениях. Поддержит и вдохновит в самые серые минуты. Она мне расскажет о том, как я заботилась в детстве о бездомных животных, о том, как я любила наблюдать за миром и писать о нём. О том, как мне хотелось быть улыбчивой, яркой и открытой людям. О том, как часто я закрывала себя в угоду обществу, семье или работе. Она напомнит, как я любила гулять по незнакомым местам, в полном одиночестве, не обращая внимания ни на кого. И что для этого мне не нужны были дополнительные стимуляторы в виде кофе, коктейлей или очередных трофеев в приступах безрассудного шопинга. Она вернет меня в состояние, за которым к психологу всегда стоит очередь из запутавшихся клиентов. В состояние, когда ты становишься самим собой. Я не предполагала ранее, что наш внутренний ребёнок – это наше спасение, это вера в самих себя. Опасное заблуждение о том, что от ребенка внутри нужно избавляться, заводило в темные времена. Оно путало, водило вокруг простых истин, истязало плиточными шаблонами и стереотипами. От него необходимо было избавиться, для того, чтобы понимать себя. Для этого нужно было самое простое – любить и принимать своего внутреннего ребенка, ментально обнимать его и всегда говорить «я тебя люблю». Это так легко и так невероятно. Попробуйте.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *