Baltic DAR

Суздаль

Раскинувшись перед моими глазами белым полотном снега, Суздаль приглашал заглянуть к нему в гости: в такие гости, где пьют чай с воздушными кружевными блинчиками и ароматным медом и ведут неспешные разговоры о русской душе, увязшей в бесконечных «засорах» быта и политики. Именно такие вечера не обещают ничего грандиозного и не создают долгоиграющих в памяти историй, но именно они создают приятное послевкусие наполненных умиротворением и осмыслением жизни минут. Эти минуты и возвращают в нужное русло в тот момент, когда нервозно мечешься между берегами.

Итак, Суздаль. Временами криклив, но дружелюбен, как звонкая торговка на рынке, временами по-философски молчалив, как монах за молитвой в беседке. Меня же он встретил слепящим солнцем и взбивающими легкой поступью снег лошадьми, запряженными в нарядные сани. И, конечно, громкоголосой площадью, укрывшей стройные торговые ряды невнятными конструкциями рыночных палаток. Но издали бросающаяся в глаза нелепость этих палаток меркнет вблизи перед обаянием торгующих там суздальцев и восхитительными ароматами, обвивающими белые арки торговых рядов. Маринованный чеснок, соленые огурчики в деревянных бочках, заманчивые кусочки сала на черном хлебе, душистый чай, варенье всех видов: малиновое, земляничное, грушевое, из сосновых шишек и даже огуречное, хреновуха, сбитень, и, конечно, медовуха. Эти запахи смешиваются, накладываются друг на друга, попадают в лёгкие и кружат голову. Изобилие приправ и солений вперемешку со сладостью медовых напитков делают свое дело, и уже не замечаешь, как попробовал все угощения, представленные для дегустации предприимчивыми жителями города. И наступает пора выбора, сложного выбора в пользу той самой медовухи или тех самых грибочков, которые украсят стол наступающим вечером. Но как бы ни хотелось остаться на церемонии воспевания своего внутреннего дегустатора, Суздаль трепетно настаивает на более тесном знакомстве с ним.

Вступая на территорию Кремля, открываешь для себя другую сторону Суздаля: храброго и стойкого, мужественно выдержавшего на своих «белокаменных плечах» ни одно суровое испытание. Набеги, войны, восстания – не вдаваясь в историю, с удивлением обнаруживаешь сохранившиеся в дыхании этого города свет и чистоту. История Суздаля, которую внимательно изучаешь в стенах Кремля, не весит над ним тяжким полотном, бросающим тень сложного прошлого на позолоченную землю. Она подобно старорусской былине, звучит одновременно пугающе, захватывающе и немного сказочно, со свойственной древним песням гордостью за стойкость и силу русского духа. И погрузившись в это сказание, не испытываешь противоречий между разливающимися в подсознании картинными сражениями, приглушенными красками русских полей, богатырским эпосом, и безмятежными узкими улочками этого усеянного горошинами церковных куполов города.

Прогуливаясь по этим местам, так же, как и по европейским достопримечательностям, утопаешь в прекрасном прошлом, пропуская взглядом немногочисленные автомобили и призывные витрины сувенирных магазинов. Но, в отличие от европейских лабиринтов, суздальские улицы куда ближе и понятнее. Прогулки по тихим дворам и громким площадям других стран больше похожи на воспоминания друга – подробные, живописные, пусть даже эстетически совершенные, но это воспоминания, принадлежащие другому человеку. В то время как Суздаль – это твой сон, сохранивший на себе отпечаток твоей личной, особенной истории.

Монастыри. Другая сторона Суздаля, окутавшая город атмосферой умиротворения и покоя. Два очага православной веры, подарившие ни одну минуту размышлений о влиянии религии на русский характер: Спасо-Евфимиев и Свято-Покровский. Спасо-Евфимиев – красив и статен, с раскатистым голосом мужской капеллы, и останавливающими время колокольными перезвонами, наполненный деталями старославянского быта, звенящими, расписными, усеянными росой драгоценных камней и блеском парчовых нитей.  Свято-Покровский, с присущей женскому характеру теплотой и мягкостью, встречает более скромным убранством, бесшумным дыханием белых стен и сдержанным приглашением в местную трапезную, где можно отведать настоящих монастырских угощений: Иван-чай, пирожки с картошкой, тушеная капуста и салат, в котором под пресловутой «шубой» оказывается не сельдь, а грибочки. И вот уже чувствуешь, как заново открывается ощущение беспечного детства, где ты в гостях у бабушки…

По Суздалю гулять хочется долго. Впитывать в себя яркость пронизывающей насквозь синевы неба, легкость «кружева» резных ставен, расплескавшуюся в облаках колокольную песнь, ароматы домашней еды.  К нему хочется возвращаться, чтобы продолжить бесконечную беседу. Или чтобы, напротив, помолчать. Он – тот самый наставник, мудрец с добрыми глазами и понимающей улыбкой. К нему хочется возвращаться, чтобы очиститься от городской пыли, накопившейся в душе слоями циничных мыслей. Хочется возвращаться и благодарить за радушный приют уставшего и слегка заблудшего путника.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *